Аутсорсинг деторождения или последний шанс?

ПОДАРОК ЦЕНОЙ В 43 ЖИЗНИ

С изменением российского законодательства в области суррогатного материнства изменилось многое (теперь воспользоваться программой в России могут только граждане РФ или смешанные пары, где один из супругов — россиянин, при обязательном генетическом родстве обоих родителей с ребенком). Но ощущения, что это закрытая экосистема, у меня нет. Сейчас проходит программа в паре, где жена — россиянка, а муж — гражданин Франции. По закону они имеют на это право.

Я считаю коммерческую модель, принятую в России, более честной, чем альтруистическую, принятую в Канаде, Великобритании, Австралии, Греции, Бельгии, Дании, Португалии, Нидерландах, а также в некоторых штатах США. Ведь суррогатной маме приходится на девять месяцев оставить работу, учебу, спорт и заниматься только вынашиванием — это огромный труд. Но встречаются и «идейные» сурмамы и доноры ооцитов.

У нас в программе донорства была женщина по имени Нина: когда она родила своего собственного сына, счастье материнства настолько ее захлестнуло, что она почувствовала непреодолимое желание поделиться этим с кем-то. Дело было совсем не в деньгах, она сама неплохо зарабатывала, но появилась идея помочь бездетным парам. И она осуществила свою мечту, стала донором. При этом сдала рекордное количество яйцеклеток — 43 за одну пункцию. Благодаря тому, что у нее мультифолликулярные яичники, она подарила счастье не одной семье, а многим.

И среди суррогатных мам тоже есть такие случаи. Наша замечательная Дарья, например. Я спросила: «Даша, что ты испытывала к этому ребенку? Нежность или что-то другое?» Она ответила: «Это было даже больше, чем нежность. Словно ты делаешь большой, хороший подарок другому человеку». Такие люди есть, и они превращают технологию в нечто особенное.

СТАРОСТЬ В РАСЦВЕТЕ СИЛ

Сегодня в 45–50 лет человек чувствует себя на пике активности. Медицина долголетия делает свое дело: люди выглядят намного моложе, чем их сверстники 20 лет назад. Но репродуктивная система, к сожалению, не поддается этим технологиям. Биология играет с человеком злую шутку: женщина в полном расцвете сил после 35 лет сталкивается с тем, что ее фолликулярный запас уменьшается в геометрической прогрессии. Кроме того, изменяется и качество этих яйцеклеток.

Когда эстрадные звезды в возрасте начинают «рассказывать сказки» про замороженные ооциты после 50 лет, это не только нелепо, но и общественно вредно. Поскольку семейные пары могут полагать, что у них есть еще запас времени, что ЭКО — это такая волшебная палочка от бесплодия, а запас времени уже исчерпан.

После 43 лет использовать собственные яйцеклетки уже не рекомендуется — в таких случаях для получения здорового эмбриона лучше обращаться к донору. Редчайшие исключения бывают: недавно у нас родился мальчик, чьей маме было 44 года на момент пункции. Благодаря идеальному образу жизни и правильному питанию удалось получить здоровую яйцеклетку, а выносила ребенка суррогатная мама. Но это редкость.

МАРАФОН БЕЗ НОГ

Российское законодательство запрещает использовать эту технологию без веских медицинских показаний: отсутствие матки, болезнь Крона, наличие только одной почки или другие тяжелые заболевания из приказа Минздрава. Решение принимает консилиум клиники ЭКО, все очень строго.

Людям, которые выступают против суррогатного материнства, я хочу сказать: cлава богу, что у вас все получилось легко. Но представьте человека без ног, которому предлагают пробежать по дорожке. Для женщины без матки это не каприз и не аутсорсинг, она со слезами на глазах гладила бы свой животик, но у нее нет такой возможности. Суррогатное материнство для нее — единственная очевидная возможность, иначе ребенка не будет вообще.

ОЖИВЛЯЯ «ЗАМЕРЗШИЕ ДУШИ»

Суррогатное материнство — это вынужденное вмешательство в естественный цикл, но оно позволяет сохранить уникальные генетические коды, которые иначе бы просто не передались следующим поколениям.

Развитие человечества — в разнообразии, а не в мутациях от однотипности.

Даже в 2026 г. репродуктивные технологии вызывают сопротивление консервативных кругов, но и здесь все индивидуально. Один священник в беседе со мной назвал донорство яйцеклеток благом в качестве помощи другой женщине. Церковь часто выступает не против самих технологий, а против редукции эмбрионов или их заморозки. У меня есть верующая пара, которая из религиозных соображений получает и переносит только по одному эмбриону за раз, чтобы не оставлять «замерзшие души».

Сами технологии становятся более гуманными: если раньше в надежде на успех переносили по пять эмбрионов, то сейчас стандарт — один эмбрион. Это экологичный подход.

СТРАХОВКА ОТ НЕЛЮБВИ

В такое сложное предприятие, как суррогатное материнство, вступают все-таки пары, чей союз очень крепкий и надежный, когда они абсолютно уверены друг в друге. Был случай, когда родители развелись еще до начала программы, но спустя несколько лет помирились и решили продолжить: теперь им нужно снова официально заключить брак, чтобы все было законно.

Чтобы предусмотреть любые сценарии, мы вносим в договор родственников, которые в случае непредвиденных обстоятельств готовы заменить родителей новорожденному, — для этого они заранее дают свои координаты и разрешение.

Когда я только начинала, меня больше всего мучил моральный аспект: а если родители откажутся от собственного ребенка? Тогда я решила для себя, что в крайнем случае просто заберу этого малыша и воспитаю как своего собственного, — и этот вопрос для меня закрылся.

Прогресс остановить невозможно. Репродукция человечества на планете, к сожалению, ухудшается, и суррогатное материнство со временем станет восприниматься обществом все более лояльно, как естественный и необходимый элемент в попытках преодолеть бесплодие.